С минуту он стоит, медленными выдохами сдувая льющие по лицу мимо приоткрытых губ струи воды. Перед открытыми, замутненными все тем же потоком воды, глазами вспышками мелькают детали, будто выжженные в черепной коробке за те несколько опрометчивых секунд, за которые он позволил себе поцеловать собственного босса. Они прокручиваются в хаотичной пляске, пока дотянувшиеся до кранов руки перекрывают спасительное препятствие из чужой стихии, пока расстегивают проваливавшиеся в петли пуговицы облепившейся тело рубашки, вслед за которой туда же отправляются и штаны, пока Греймарк тонет в опустошающем голову осознании всего, что натворил.

Мисс Хван пришла в себя. И даже тоже подумала о пощечинах, правда, в несколько ином ключе. Её ошеломленный взгляд, продемонстрировавший Риду всю плачевность выбранного метода оказания первой помощи, сработал куда эффективнее вылившихся на них кубометров воды, оседая тяжким грузом стыда и раскаяния с каждой сброшенной на пол вещью. Не будь следование приказам способом вернуться к привычным взаимоотношениям, явно куда больше устраивавшим их обоих, Греймарк ни за что не расстался бы с тем немногим, что еще позволяло ему держать лицо: идея выйти из ванной в полотенце на бедрах после случившегося кажется куда менее привлекательной перспективой, чем проверить легкие на прочность. Благо, найденный в недрах шкафа халат немного смягчает удар. Правда, тот достался только ему, в то время как первой покинувшая ванну Сора по-прежнему разгуливает в остатках своего прежнего наряда. Чувствуя себя, как минимум, недостойно, тот прирастает к полу лишь по причине итак большого количества навороченных дел. И отсутствия одежды под халатом, попытка снять который вряд ли будет столь героической, как та ему представлялась.

— П-понял, — уже представляя себе выражение лица менеджера за дверью, который принесет одетому в халат босса Риду сменную одежду, не с первой попытки прочищает горло Греймарк. Нет, вряд ли Найджел всерьез стал бы предполагать именно то развитие событий, которое первым приходило на ум всерьез озабоченному... своим недавним поведением воспитаннику. Слишком уж нелепо подобное звучало. Но хорошо, что в полумраке кабинета его порядком покрасневшее на холодном воздухе лицо было не видно. Сейчас даже привычное воздействие на стихию кажется непозволительной вольностью, навязанной услугой, в которой быть может огненный лисий дух и не нуждался, как знать. По крайней мере, Рид не замечал стука зубов, в отличие от неуверенной поступи, которая объяснялась пережитым ранением, а не температурой за изрядно пострадавшим от его вторжения окном.

Скосив глаза в сторону еще одного пути отступления или вторжения, Рид все же заслоняет раскрытое пространство воздушной заслонкой, приглушая звуки с улицы и ветер, забиравшийся в образовавшийся проем. Выталкивает часть холодного воздуха, пытаясь не концентрироваться на том, что теперь совершенно четко представляет тепло кожи, которые не могли не затрагивать управляемые им потоки, которые чуть меняют направление, стоит неосторожно брошенному взгляду наткнуться на внушительных размеров рисунок, покрывающий чужую спину. При таком освещении трудно разобрать задумку и, не сразу, но до воспитанника все же доходит, что размытые границы и абстракция не в рисунке, а на коже под ним. В ссадинах и синяках, налившихся синевой, пятнами чернеющими на хрупком теле, которое пусть и не далось разрушительности огня, все равно пострадало.

Тактичный стук в дверь возвращает Рида на место, будто отталкивая от изучения чужой спины, тут же скрывшейся от взора за несколькими слоями одежды. Настороженный взгляд Найджела ощутимо проскальзывает по его мокрым волосам, утыкаясь в материал халата, прежде чем сконфуженный Греймарк протягивает руку за полагающимся ему свертком. Он выше менеджера, так что едва ли тому удается разглядеть хоть что-то, а глаз напротив в коридоре не различить, но маг готов поклясться, что ему еще аукнется нахождение по эту сторону двери, да еще и в таком виде.

— Спасибо, Найджел, — с глухим стуком возвращая дверь на место, Рид какое-то время буравит чехол взглядом, почти наяву видя полагающийся ему костюм. Клоунский. Не будь приказ отдан Сорой, наверняка его Греймарк и получил бы, а так за молнией виднеется что-то практически официальное, по всей видимости, припасенное в недрах служебных помещений на случай присутствия важных гостей. Или менеджер втайне мечтал расширить свой скворечник, добавив гендерного разнообразия, потому что платьях по типу тех, в которых работала Элла, ему бы явно не пошли. Решив не терять время, включая и на возвращение за стенку ванной комнаты, юноша натягивает выуженные из свертка черные штаны, пользуясь халатом в качестве ширмы, прежде чем скинуть тот на угол дивана, облачаясь в белую рубашку. — Не помню, чтобы когда-то так хорошо одевался, — негромко замечает он, закатывая рукава, прежде чем развернуться к мисс Хван, уже полностью одетой, с такими же мокрыми волосами, как и у него. У Рида перехватывает дыхание от вынужденной близости, даже если та обусловлена чисто практическим подходом к вещам. Как и продвижение в сторону дивана, даже если Греймарк будет гореть в аду за все промелькнувшие в голове желания. Темнота разрушенного коридора со всем, что отныне пряталось в тенях и силуэтах, явно играла против него.

Когда мисс Хван начинает говорить, Рид прикидывает, что будет по крайней мере неплохо выглядеть на собственных похоронах. По крайней мере, большую часть времени воспитанник тихо прощается с жизнью и головой. Он удивленно хмурится лишь на словах про материальное вознаграждение, ведь царящий вокруг хаос как будто больше наводит на мысли о длительной отработке нанесенного ущерба, а не поощрении. Тем более, что его действия едва ли были профессиональными, а по большей части и вовсе вышли далеко за рамки дозволенного.

— Меня не накажут? — привычка задавать дурацкие вопросы все еще была с ним. Ему предлагали желание, но неуверенный в тех самых последствиях, порядком перенервничавший за последние полчаса стихийник не может выкинуть из головы, что то могло быть и последним. Мисс Хван не возвращалась к обсуждению особо... неоднозначных моментов, как и сам Греймарк послушно игнорировал предшествующие ему моменты, но меньше всего он рассчитывал получить благодарность в... пусть не материальном, но очень близком к нему эквиваленте, честно считавшим само решение прийти на помощь... само собой разумеющимся? Частью долга и преданности, которые испытывал не из корыстных побуждений, а теперь как будто бы подыскивал подходящий разменник. Все сомнения транслируются на лицо, пусть в определенный момент среди мыслей и проскакивает осознание того, что он мог бы попросить. Прежде чем все каменеет, а отогнанная небольшим рывком мысль не возвращает хмурое и немного упрямое выражение на место. — Если я своими действиями заставил Вас сомневаться в своей преданности, я сожалею. Я не выполнил Ваш приказ. И в целом скорее мешался, чем действительно оказал быструю и квалифицированную помощь, но я хотел бы остаться рядом и доказать, что подобное поведение не повторится.

В голове настоящая каша из нарушенных границ, приказов, запретов и последствий, которые ему бы стойко принять, попросив благополучия Сэма или возможности попрощаться, но в ушах эхом отдаются отрывки рассказа про то, как оказавшиеся в подчинении у мисс Хван люди выискивали слабости и рычаги давления. Он будто бы не выходил из подчинения, но недавний разговор о желании Соры заниматься его продвижением и сегодняшние действия могли трактоваться взаимосвязанно. А значит интерпретироваться как очередная попытка найти лазейку. Поступить, как все. А этого Рид хотел меньше всего.

— И ес... когда Вы сможете быть уверены в моих мотивах, возможно, у меня будет к Вам одна просьба.

DEADLUVE - Heavy

Рид обессиленно смотрит на проверяющую стол на прочность макушку, всеми силами пытаясь не проваливаться в чужие мысли и не погружаться в собственные, в ворохе которых было достаточно того, что могло усложнить и без того непростую ситуацию. Если задуматься, чувства Эллы не были для него открытием..? Точнее, не отрицай он так отчаянно саму возможность их общения вне короткого, вырванного из череды поручений промежутка времени, пока промедление сходило ему с рук, то Греймарк давно подметил бы загорающиеся при виде него глаза и неизменно появляющуюся на губах улыбку. Общаться было опасно, не говоря уже о чем-то большем, о чем воспитанник Дома очага не помышлял просто потому что постоянно тащил за собой слишком большое количество недомолвок и последствий, которые не хотел взваливать на чужие плечи. Были, конечно, и другие причины не столь быстро считать интерес к себе. Но те хотя бы не обладали с ним телепатической связью, даже если он умудрялся находить другие способы добавить красок в собственную и без того не слишком-то спокойную жизнь.

Проскользни подобное в мыслях, всегда можно было сделать вид, что не услышал. Кто знает, сколько из проносившегося в его собственной голове Элла тактично игнорировала, в то время как он сам, к сожалению, не умел открещиваться от призраков собственного прошлого, иронично отраженных в чужой судьбе. А в итоге мысли, ставшие словами — да еще и так неудобно с акцентированные ими обоими — теперь висели неловким напряжением в воздухе. Рид сбегал в их маленький мир из своего, эгоистично игнорируя все до и после. Замечала ли девушка это в его осторожных словах и разграничении информации, которой он касался в их темах для обсуждения или нет, но сегодня условная черта, маячившая где-то на горизонте, спешно приблизилась, а Греймарк оказался в одном шаге от провала. Не потому что не мог ответить на чувства, не нашедшие отклика исключительно по причине путающихся мыслей и моментально выдернутых из памяти «но», а потому что внутри его медленно затапливал страх того, что хранимое им в тайне общение, ставшее таким значимым и дорогим, могло оборваться.

Рид ищет в чужих глазах если не ответы, то признаки слез, но Элла упрямо не смотрит на него, заставляя недовольно провожать взглядом слишком медленно расставляющие по столу тарелки руки официанта. Устало вздыхая, просит принести счет, не собираясь мучить девушку поглощением еды через силу, лишь запоздало понимая, что это приведет к скорому возвращению персонала к их столику, а не уединению, но бросаться за обслуживающим их пареньком не спешит.

— Элла, тебе не обязательно объяснять... — не находя себе места, пытается вклиниться Греймарк, даже если все равно ловит каждое слово, не вполне до того уверенный, что рыжий ураганчик в принципе пойдет на контакт. Он пытался не лезть в её жизнь, не копал, не докладывал о странном в чем-то поведении. Просто предложил посетить на корпоративной квартире мафии, да. Идиот.

Он не совсем понимает, чем плоха человеческая обеспокоенность, ведь мир в большинстве своем действует по правилу «ты или тебя». Альтруизм в местах, где выживать приходится каждому, а с трудом заработанным куском хлеба делиться в какой-то момент не хочется даже с теми, кто на него никогда не заработает, потому что раздобыть новый себе может и не выйти, быстро сходит на нет. На улицах быстро сталкиваешься с осознанием, что никому не нужен. Что бельмом напоминаешь о нелицеприятной правде, на которую в тепле и сытости хочется закрыть глаза. Что слабым там не выжить, и следом за окружающими неминуемо ломаешься и ты сам, вынужденный идти на все, чтобы выжить. Быть может, в Полет Эллу привело именно это. Может быть это было её сделкой с дьяволом, но за одним шагом, рано или поздно, без чужого вмешательства следует другой. Третий. Четвертый. И человек либо меняется до неузнаваемости, либо... погибает.

Она встает из-за стола, пока Греймарк вытягивает себя из собственных размышлений. Нравится? Очередные слова приятно оседают под небом, не повторенные, но отчего-то такие... смешные? Рид слишком хорошо знает обратную сторону жизни на улицах Чамили, чтобы воспринимать неудачное объяснение в чувствах и желание близости той катастрофой, какой она кажется сейчас Элле. Даже если ему как никому знакомо желание провалиться сквозь землю и отмотать время вспять, чтобы не видеть в глазах напротив реакцию на свои собственные же действия. Будто смотрит на себя со стороны в полумраке рабочего кабинета, хватающегося за край слишком толстой папки уже скинутого со счетов личного дела или халата посреди хаоса, когда на кону стоит много, много больше.

— Стой, — он не уверен, говорит это вслух или мысленно, но совершенно точно уверен, что она послушает.

Не заставляй меня блокировать воздушным потоком дверь в ресторан.

Как будто искать действительно будет она. Как будто у них было все время мира. Мисс Хван наверняка усилит наблюдение за ним, да и за ней. Рид мог потянуть время, прикрываясь собственным прошлым, но едва ли он сможет долго противостоять Соре. Постукивание пальцем по столу сменяются скрипом отодвигаемого стула, за которым следуют тихие шаги и короткий выдох в рыжие волосы.

Можешь не смотреть.

Он выуживает чужое запястье из рукава куртки, делая несколько шагов вперед. Встревоженный официант натыкается на протянутую банковскую карту:

— Оплатите и упакуйте с собой. Приду через полчаса.

И выходит на улицу, утягивая за собой девушку.

Вдыхает свежий воздух, прикрывая на несколько секунд глаза. Игры в гляделки можно продолжить по пути, но Рид не может не ощущать дрожь в чужом запястье, а потому устало поворачивается к Элле, в конце концов отпуская её ладонь. Будь он обычным парнем, он выбежал бы следом, уговаривая её подождать. Они прошли бы пару улиц на красный, пока какой-нибудь водитель не засигналил бы их, устав ждать конца разборок парочки. Возможно, в каком-нибудь из сценариев даже был поцелуй. Греймарк не уверен, что думает на этот счет, возвращаясь в реальность, в которой перенял поведение той, на кого всегда равнялся. Которую начал больше понимать, даже если к этому пониманию в очередной раз примешивался страх. Не за себя, а за тех, кого он должен был не утянуть за собой.

— Я жил так. Мне было меньше, чем тебе, а город тогда не был перекрыт и вируса не было, но эти улицы и тогда были... — он нервно облизывает губы, прикусывая нижнюю, прежде чем ощутить на своем затылке прикосновение ни с чем не сравнимое склизкое ощущение... — Я знаю, какого это. Когда вокруг гаснет свет, а ты забиваешься в самую темную нору, не обращая внимания на запах и сырость, лишь бы никто тебя не заметил. Лишь бы в этой темноте не оказалось никого сильнее или быстрее. Когда живешь в постоянном поиске еды и воды. Когда мечтаешь согреться, не то что поспать на мягкой кровати или принять душ, — специально оставляя подробности о том, что был не один, Рид плотнее запахивает куртку, отгоняя от себя потоком воздуха неприятный запах сточных вод и мусора, порой казалось, пропитавший его навсегда. — Прости, я не должен был. Это не мое дело. Но я просто не смог, Элла, — развернувшись, он надеется, что она посмотрит на него теперь. Что увидит, что их разговор в ресторанчике — мелочь по сравнению с тем, через что ей приходится проходить. И что если он может помочь... — Пожалуйста, позволь тебе помочь. И не потому что я такой человечный. А потому что мне не все равно, что с тобой будет.

[icon]https://upforme.ru/uploads/001c/b1/cf/3/632517.gif[/icon][sign] [/sign]

В рубашке не то чтобы тепло даже для предпочитающего прохладу Греймарка, не говоря уже о вынужденном пренебрежении некоторыми элементами гардероба, которые намокли в ванной, но не входили в базовую комплектацию принесенного менеджером чехла с одеждой. Рид старается не обращать внимание на чересчур тесный контакт плотной ткани костюма с кожей, особенно когда его бедра находятся несравнимо ближе лица к глазам собеседницы, и любая попытка повысить уровень собственного комфорта рискует перерасти в очередную неуместную ситуацию. Хватит того, что в его голове проносится тысяча и одна издевательская интерпретация уточнений мисс Хван, наверняка вызванных давно израсходованным наглым воспитанником терпением. Поэтому размещенные прямо перед этим руки на бедрах и расправленная грудь быстро сменяются менее раскованной позой.

— Я... нет! Нет.

Закрытые глаза дают ему немного времени, за которое Рид умудряется беззвучно выдохнуть с явным выражением облегчения на лице, косясь в сторону двери: после его возвращения с аптечкой начинавшееся как триллер действо перетекло в поджанр его персональных эротических фантазий. И даже опасения вполне реальных последствий никак не могло остудить молодую голову дорвавшегося до объекта своих тайных желаний юноши, начиная граничить с мазохизмом. Мозг просто отказывался перетекать в рабочий режим, особенно когда Сора полулежала на диване, облокотившись на спинку, будто уже провалившись в сон после долгого рабочего дня. Греймарк был бы рад обнаружить подобную картину вместо той, на которую наткнулся в кабинете немногим ранее, даже если в таком случае ему было бы куда сложнее объяснить собственное вторжение.

У него просто не получалось... не восхищаться Ей. Он тянулся к воспоминаниям о протянутой руке, когда был ребенком, ограничиваясь короткими общими приветствиями в Доме очага, стоило им пересечься в коридоре. Еще не до конца разбираясь в иерархии нового для себя мира, он детской логикой, сосредоточенной тогда в рамках нового пристанища, возвел её на позицию человека, принимающего решение, смогут ли они с Сэмом остаться. Чем больше они погружались, чем ближе становилось будущая роль к коже, тем быстрее «остаться» трансформировалось в «выжить», продиктованное не шансами двух детей протянуть еще хоть сколько-то на улицах, а тем простым фактом, что закрепленная рукопожатием сделка ввела их в узкий список лиц, информированность которых становилась их силой и слабостью. Ценностью и опасностью. И все равно Рид никогда не чувствовал себя обманутым. За все нужно платить. И Сора свою часть выполнила целиком, забрав, накормив, дав крышу над головой и будущее, пусть и не такое абстрактное, как обычно. Позже к этому добавилось уважение, взращенное исправно работающей системой приюта и желание служить тому же делу.

Сейчас, разглядывая тонкие запястья, мерно вздымающуюся грудь, едва различимые мокрые пятна на одежде от мокрых волос, сведенные колени и много других мелочей, Рид не может точно сказать, когда мисс Хван из образа наставника приобрела статус красивой женщины. Скорее всего, в подростковые годы он просто подмечал разницу между всегда элегантной управляющей и сверстницами. Неоплатный долг, личная признательность и уважение определяли его лояльность в куда большей степени, вместе с тем создавая и дистанцию, которую Греймарк даже в мыслях не стремился нарушать. Так когда? Когда она стала капо, а он волей неволей оказался вовлечен в деятельность клуба, сменившую обстановку детского дома на более взрослую? Или когда она сама возвела его в следующий ранг, доверив чуть больше задач, которое жаждущий подтверждения своих успехов стихийник нахватал взаймы, осмелев? Или те были лишь поводом увеличить время их общения, за которое кумир обросла куда большим количеством человеческих черт, которые повзрослевший Рид внезапно нашел привлекательными?

Так или иначе, ему следовало взять себя в руки и вернуться за черту. Не так уж прилежно он исполнял её приказы, не так примерно отчитывался, не всегда ставил интересы Семьи превыше собственных. Не то чтобы прилежность гарантировала ему шанс на что-то, но хоть в поведении рядом с Сорой он мог бы не создавать проблем. Попытаться. А потому он уже закидывает свое желание вместе со всеми противоречивыми мыслями на задворки сознания, прикидывая путь до машины, а после и Дома очага, когда пришедшая в движение мисс Хван переключает на себя его внимание. Он никогда не знал, что она скажет или сделает в следующий момент. А потому текучие, пусть и слегка ограниченные ранением движения, превращают Рида в натянутую струну, а пытливый взгляд заставляет нервно сглотнуть, в остальном же снизив свои движения до минимума, даже если в голове идет пересчет количества незастегнутых пуговиц и внутренней надежды на то, что этап с ширинкой он тоже не пропустил.

Наверное, наивно было полагать, что его мотивы, неясные до конца даже ему самому, не вызовут вопросов после всего произошедшего. Однако, это в большей степени похоже на еще один шанс, чем последнее желание, даже если о нем мисс Хван тоже напоминает, не давая ни малейшего шанса отложить озвучивание на потом. Греймарк не рискует напоминать ни про ранение, ни про необязательность награды, даже если не совсем понимает подобную принципиальность. Все равно он не боялся прогадать с желанием. Не с его ценностью, во всяком случае, а с реакцией, которую оно вызовет. И вопросы к мотивации, возможно.

— То задание. Девушка из «Полета». За время наблюдений у меня сложилось впечатление, что её положение несколько... — Рида так и тянет провести параллели с собой и Сэмом, но он пытается оставаться в рамках делового подхода, тщетно скрывая собственную заинтересованность, даже если наверняка закопал себя одним упоминанием, пусть и подчеркнуто обезличенным. Даже если упоминание имени вряд ли бы дало Соре полное представление быстрее, чем выбранный им способ. — более затруднительное, чем у других сотрудников. Возможно, это обеспечивает большое стремление удержаться за предоставленную работу и меньше наживать неприятностей, — ему не сильно известны критерии Найджела, но как будто у подобного подхода были и свои риски. Кто знает, может отчасти интерес мисс Хван был обусловлен в том числе и им. Поэтому Рид поспешно добавляет, не желая добавить Элле больше неприятностей, чем и без того создавал: — Я не видел никаких предпосылок для того, чтобы это стало нашей проблемой. Но... мое собственное прошлое делает меня субъективным. Жизнь в Чамили и с крышей над головой трудна, а без нее...

Рид не уверен, что не утомляет мисс Хван витиеватыми выражениями, а потому обрывает себя на полуслове. Это не было проблемой Семьи. В Чамили хватало и бедняков, и бездомных, да и зараженные не были такой уж редкостью по сравнению с другими районами города, так старательно отгородившимся от них стеной. Каждый выживал как мог. Хорошо оплачиваемая работа уже была неплохим одолжением, он понимал.

— Я не стал бы просить, если бы сам не знал, какого это. И я был бы признателен, если бы этот вопрос можно было как-нибудь решить. Само собой, под мою ответственность.

Вязнуть в наступившей тишине... зябко. Последствий, о которых говорила Сора, много. Даже вне вопросов, которые могли возникнуть у нее и которых Рид ждал, отмеряя время по собственным, участившимся вместе с биением сердца вздохам. Вопросы коллег. И отношение коллег. Птички Найджела, может, и не заметят разницы, а вот менеджер наверняка будет в курсе одолжения, которое не делается просто так. Сообразит ли он, что это дело рук Рида или посчитает личным решением капо? Так или иначе, из его подчиненной Элла приобретет и иной статус, который кто-нибудь прозорливый да заметит. Не говоря уже о том, что её нахождение на территории Семьи вызовет вопросы посвященных. Поставит метку и хорошо, если не нарисует мишень. Стоила ли его «доброта» такого количества последствий, Рид не берется просчитать, просто не способный в силу небольшого опыта предугадать все натянувшиеся нити и обращенные взгляды. В какой-то степени он не только просит, но и перекладывает решение на чужие плечи. Мисс Хван ведь может отказать? Его так и тянет спросить совет, но, кажется, он несколько перестарался с этой привычкой в последнее время.

— Если это допустимо и не отразится негативно на Вас.