Шёл дождь. Обычно я любила слушать его спокойный шелест, подставлять ладони под крупные капли и с наслаждением полной грудью вдыхать петрикор. Было в этом что-то медитативное, умиротворяющее, что помогало достигать совершенного спокойствия внутри, упорядочить мысли и очиститься от ненужных в моей работе эмоций и переживаний. В обычной ситуации, но не сейчас. Сегодня, стоя на балконе, позволяя осеннему ветру трепать лёгкую ткань одежды, проникать под неё, пронизывая меня холодом, казалось, до самих костей, я была далека от спокойствия. Я чувствовала, что стремительно замерзаю, стоя по соседству с разбушевавшейся стихией, но оставалась на месте, смотря в пространство невозмутимо, немного подрагивая, делая затяжку за затяжкой. Всё было бы намного проще, если бы в одно мгновение я просто отключилась, но, увы, не могла себе этого позволить и, отправив в пепельницу, в коей уже скопилось несколько свидетельств отклонения от нормы моего ментального состояния, очередной окурок, прикурила новую сигарету. Дерзко выпустив облако серого дыма из лёгких навстречу сверкнувшей молнии, я взяла в свободную руку свой телефон, не особо переживая о технике безопасности, и с тяжёлым сердцем набрала один из наиболее часто используемых номеров.

- Рид, зайди ко мне, - глухо говорю я, услышав голос на другом конце, после чего без каких-либо дополнительных объяснений нажала на кнопку сброса. Это была одна из немногих ночей, когда я не находилась в клубе, а значит и старший Греймарк не имел никакой особой необходимости оставаться там в моё отсутствие. Тот, разумеется, по своему обыкновению, выбрал своим местом расположения Дом очага и, вероятно, уже успел отойти ко сну, только у меня в отношении него были несколько иные планы. Мы никогда ранее не обсуждали его планы, как выпускника заведения, которому тот был так предан, но что-то мне подсказывало, что чуткий к проблемам детей Рид связывал свою дальнейшую жизнь в организации именно с этим местом. Потому я чувствовала себя обязанной открыть своему Воспитаннику, коего всегда невольно выделяла на фоне других, глаза и на ту другую часть обязанностей Управляющего Домом очага, о которой, вероятно, тот даже не задумывался. О которой я и сама предпочла бы ничего не знать.

Вновь сверкнуло, а спустя совсем немного времени над никогда не спящим районом раскатисто прогремел гром. Я подняла голову, взглянув на хмурое, почти чёрное небо, никак не реагируя на холодные капли дождя, что под силой ветра то и дело залетали под неширокий козырёк балкона, оседая на одежде, волосах, лице в странном способе наказать себя за то, что собиралась сегодня сделать.

Ещё одна затяжка. Табак на кончике сигареты ярко разгорается неуместной точкой света в окружающем мраке. Голова начинает немного кружится - не помню, когда позволяла себе так много курить. Искомое успокоение в сигаретах сегодня не достигалось, и я с неудовольствием перевожу взгляд на только прикуренную отраву, зажатую между пальцев в то время, как боковое зрение улавливает движение внутри кабинета. Лёгкий поворот головы и взгляд находит вошедшего Рида, чьё появление возвращает всю тяжесть предстоящего, что ранее чуть ослабило хватку на моей душе. Движение руки, отправляющее бесполезную дозу никотина в пепельницу, и я возвращаюсь в свой кабинет, тепло из которого так же успело улетучиться за время моего пребывания на балконе.

-  Садись, - закрыв дверь на балкон, я прошла к своему столу, приглашающим жестом указывая молодому человеку на стул напротив и, должно быть, поражая ещё большей немногословностью, чем обычно. Оказавшись на своём рабочем месте, я со вздохом извлекаю из ящика стола личное дело Воспитанника, что последние несколько недель обеспечило мне проблемы со сном и, немного поколебавшись, кладу его перед Ридом. - Читай. Что ты видишь?

Мне не требовалось украдкой подглядывать через плечо или обзаводиться копией, ведь я перечитала каждый документ в этой папке бесконечное множество раз, чтобы определённые строчки надолго отпечатались в моём подсознании. Рапорты Наставников о недобросовестном выполнении заданий, заключения трёх разных психологов о пониженной лояльности к организации, упоминания о личных целях и планах Воспитанника, не имеющих ничего общего с Домом очага и мафией в целом, из источников близких к объекту повышенного наблюдения. "Проявил неосторожность и дал себя обнаружить", "Выразил невысокую оценку деятельности мафии на территории Броунвена, высказав уверенность, что больше годится для руководства ресурсами организации", "В докладе о местонахождении и действиях за пределами Дома очага дважды изложил ложные факты" и многое другое, что связывало мне руки и не оставляло выбора. Венцом всего была дата рождения бунтаря, чьё дело сейчас находилось в руках Рида, ознаменовавшее достижение им полного юридического совершеннолетия и потерю права и дальше оставаться в стенах Дома в качестве Воспитанника.

Голубые глаза старшего Греймарка, изучающие материалы перед собой с каждым уходящим мгновением преисполнялись осознанием, пока, в результате, не взметнулись к моему лицу. Их выражение было ещё одним неприятным моментом в копилку сегодняшнего дня, и я невольно закрываюсь, скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу, но продолжаю хранить молчание, молча разглядывая юношу перед собой в ожидании, когда увиденное немного уляжется в его сознании и тот окажется в состоянии озвучить свои мысли.

Вращаясь в кругах синдиката уже довольно продолжительное время, я уже довольно давно выбрала для себя самую приемлемую для своего характера модель поведения, предпочитая во многих вопросах быть сторонним наблюдателем, собирать крупицы информации, чтобы в дальнейшем использовать их для тех или иных целей. Это настолько вошло в мою привычку, что в какой-то момент стало частью меня. Я изучала, анализировала и при необходимости вносила корректировки не только в делах, касающихся мафии или бизнеса, но и в личных взаимоотношениях со своим окружением, просто однажды смирившись с тем, что в моей ситуации сближение с кем бы то ни было, человеческое тепло и небезразличие к чьей-то жизни могли в любой момент сыграть злую шутку и обернуться, как предательством и использованием моего расположения в корыстных целях, так и моими собственными ошибками, что в последствии могли стоить мне жизни. Холодный разум и точный расчёт стали моими особенностями, о которых родилось бесконечное количество пересудов внутри Семьи. Кто-то ненавидел сам факт того, что ко мне тяжело подступиться, кто-то боялся того, что происходит в моей голове за беспристрастным фасадом лица, кто-то считал куклой, нагнавшей таинственности вокруг своей персоны за счёт банальных проблем с психикой. Но не имея точных ответов, реакции от меня на стороннюю оценку и единого мнения о специфичности моей личности, все, как один, держались на расстоянии в молчаливом уважении перед качеством и точностью исполняемой работы. И меня всё устраивало, как и цена, что пришлось за это заплатить. Я замерла во времени в коконе ледяного отчуждения без каких-либо перспектив на изменение на долгие годы, пока вдруг не появился кто-то, кто без особых усилий пустил трещину в моем безукоризненном самоконтроле.

Этим кем-то оказался Рид. Подросток, изначально не привлёкший к себе моего внимания и попавший в Дом Очага исключительно из-за прочной родственной связи с братом-телепатом, что представлял для Семьи определённый интерес, был заурядным, слишком взрослым для воспитания в нём взглядов и качеств, ценимых организацией, не обладал исключительными способностями будучи ошибочно идентифицированным, как телекинетик, но с течением времени раскрывшийся для меня, как редкая жемчужина, всё чаще привлекающая к себе пристальное внимание. И дело было не в том, что в серьёзном и взрослом юноше неожиданно обнаружился стихийник, а в замысловатом сочетании сдержанности и контроле своих побуждений с трогательной заботой к симпатичным ему людям, заметной невооруженным глазом доброты с принятием и следованию правилам Дома и мафии, всегда имеющем место быть собственному чётко сформулированному мнению и безоговорочной преданности и исполнительности, что требовало определённой силы характера. Мне нравилась сформировавшаяся в нём личность и, не смотря на свою извечную позицию, держать всех на расстоянии, как-то незаметно для себя самой я стала уделять ему куда больше внимание, чем прочим воспитанникам, даже в какой-то момент переняв заботу о его куда менее благоразумном брате. И сейчас, когда близилось время выпуска Рида из стен Дома, я всё острее чувствовала необходимость быть рядом с ним не потому, что это ему требовалось, а скорее для собственного спокойствия, подтверждения тому, что он справится.

Скользя взглядом по старшему Греймарку, не упуская из вида мелкие изменения в позе, выражении лица, я всё больше чувствовала себя не в своей тарелке. Тело чутко отозвалось на колебания воздуха в отрезанном от внешних факторов помещении и неестественному повышению температуры, покрываясь мурашками. Я догадывалась о причинах неожиданной оттепели, от чего становилось ещё более гадко на душе из-за истинного повода, по которому пригласила к себе Рида, так чутко и участливо отреагировавшего на проблему сохранения моего здоровья. Мне не нравилось то, во что я планировала посвятить его, и малодушный страх предстать в его глазах в качестве беспощадного чудовища, лишившись благосклонности небезразличного мне Воспитанника, точил непоколебимость принятого решения.

- Всё верно, ты не наставник, - негромко повторяю слова Рида, вновь встретившись взглядом с бездонной синевой его глаз. Было ли дело в длительном нахождении на холоде, от количества выкуренных сигарет в попытке достичь внутреннего равновесия, или уязвимости, что я сейчас чувствовала, но мой голос звучит немного хрипло. Вдруг оказавшись неспособной выносить выражение растерянности и непонимания на лице Воспитанника, я отвожу взгляд в сторону, чуть откидываясь на спинку кресла. - Знаешь, изначально поручение по основанию Дома Очага не вызвало во мне совершенно никакого энтузиазма. Работа с детьми, с формированием их личности... это кропотливый и ювелирный труд, не гарантирующий положительного результата. К тому же у меня даже не было психологического образования, чтобы хоть как-то претендовать на право вмешиваться в чужие головы, не было команды, что взяла бы на себя часть ответственности. Всё начиналось очень медленно. Один неуверенный шаг за другим. Я ошибалась... много ошибалась по своей неопытности в этой деятельности. И каждая допущенная ошибка не только ложилась невероятным грузом на мои плечи, но и лишала тех детей, коим я посчитала возможным дать шанс на новую жизнь, не только этого самого шанса, но и жизни, - облизнув в миг пересохшие губы, я всё же не смогла перевести взгляд на собеседника, вместо этого, тяжело вздохнув, продолжила буравить взглядом бурю за окном. - Потребовалось не мало времени и человеческих жизней, чтобы система заработала. За годы практики в большинстве случаев я стала способна определить кто из детей, привлекающих внимание Наставников, способен будет выжить в ней и оправдать возложенные на них ожидания, а кому лучше вернуться и попытаться выжить в тех условиях, в которых они оказались. Но даже сейчас возникают вот такие ситуации, - неопределённый жест ладонью в сторону личного дела Воспитанника в руках Рида, - когда я обязана принять решение о ликвидации человека, чью жизнь и взросление наблюдала на протяжении нескольких лет. И это самое сложное бремя из всех, что лежит на плечах Управляющего Домом.

На некоторое время я замолчала, просто смотря в пространство. Сознание услужливо принялось рисовать моменты из памяти, что были связаны с Воспитанником, что сегодня умрёт. Обстоятельства, при которых тот попал в Дом, его первичная оценка, часть успехов, коим я была свидетелем или изученных из докладов. Всё то, что могло и вызывало чувство вины. Не справился не он. Не справилась я.

- Ты не наставник, Рид, - нетипично мягко улыбнувшись, я всё же вернула взгляд к, казалось, побледневшему лицу, что могло быть, конечно, обманом зрения или игре фантазии в приглушённом свете кабинета. - Но я не могла не заметить твоей личной заинтересованности и рвения по выполнению обязанностей по Дому. Поправь меня, если я ошибаюсь, но, как мне кажется, это место стало для тебя значить несколько больше, чем для всех остальных. И это нормально. Признаться, и я не была бы против, если бы в будущем нашёлся кто-то, кто заменит меня на посту Управляющего Домом, ведь при наличии "Полёта", что так же требует много моего внимания, держать всё под контролем стало не простой задачей, - немного подумав, я вышла из закрытой позы, подавшись немного вперёд в поисках ответов, что могут быть и не произнесены вслух, уже требовательно заглянула в глаза напротив. - Дом Очага стал удивительным местом. Это не рядовой детский дом из государственной системы, что зачастую выпускают психологически покалеченных взрослых, а полноценное учебное заведение с так называемым трудоустройством в будущем, выпускники которого не окажутся на улице, но и не обретут так называемой сильно романтизированной свободы. Но цена управления им, гордости за достижения Воспитанников невероятно высока. И прежде, чем двигаться дальше в направлении, которому я готова поспособствовать, тебе нужно ответить самому себе на один простой вопрос: готов ли ты её заплатить?

Это был очень непростой разговор. Но, вероятно, для Рида он оказался на порядок тяжелее, чем для меня, ведь я точно понимала какие цели преследую и осознавала все последствия в то время, как для юноши подобная прямота и откровенность с моей стороны была необычна и порядком выбивала из привычной колеи. Я видела смятение в его взгляде, позе и жестах, всей сложной гамме эмоций, отражающейся на лице, видела то, как внутри него разгорается битва между лояльностью к Дому очага и его собственным представлением о правильном и неправильном. Поэтому для меня не стало неожиданностью, когда повзрослевший, но всё ещё очень молодой и неопытный Воспитанник под влиянием охвативших эмоций предпринял робкую попытку вступиться за приговорённого правилами мафии сверстника. Вот только осуждения это не вызвало, напротив, появилось чувство некой гордости, что часто сопровождала меня в отношении Рида, что коснулось теплом оледеневшей души потому, что вопреки откровенному программированию детей на территории Дома, тот смог сберечь в себе индивидуальность и те человеческие качества, что должны были помочь ему сохранить своё я, не позволив превратиться в бездушное чудовище даже в условии жизни внутри синдиката. Этот путь был самым сложным в тех реалиях, в которых мы жили, ему еще предстояло многому научиться, но в случае успеха, он должен был открыть перед ним многие двери и сделать доступными высоты. Поэтому я промолчала, чуть улыбнувшись, когда Воспитанник стушевался, осознав, что невольно ступил на скользкую в обычных условиях тему. Вот только сейчас условия были необычными.

Взгляд следует за молодым человеком, когда тот поднимается с места, и на один короткий миг у меня создаётся впечатление, что тот хочет сбежать от неудобного разговора. Я выжидаю, прислушиваясь к излагаемым Ридом мыслям, но так и не услышав от Воспитанника ответа на чётко поставленный вопрос, коротко вздыхаю. Невольные мысли о том, что, возможно, я поторопилась или выбрала неверный подход, коррозией расползаются по сознанию, подрывая твёрдую некоторое время назад уверенность. И я могла бы всё прекратить, отпустить едва повзрослевшего ребёнка попытаться досматривать прерванные сны или метаться из угла в угол от снедаемых им тяжёлых мыслей, но... вероятно, моё сердце всё же достаточно очерствело, чтобы так не поступить. Прости меня, Рид, но детство, к сожалению, уже закончилось. Пора взрослеть.

- Даже имея всю информацию по данному конкретному случаю перед собой, ты продолжаешь верить в то, что что-то можно исправить? - взгляд на короткое мгновение отрывается от лица напротив, выразительно опустившись на папку с личным делом, что вновь располагалась на столе, чтобы снова вернуться к синеве чужих глаз. - Видишь ли, Дом не просто так открывает двери, как правило, для маленьких детей. Их мнение, мировоззрение есть возможность скорректировать, направить в безопасное для их жизней русло и помочь повзрослеть со взглядами, созвучными принципам и ценностям Семьи. Но если личность формируется таким образом, что по каким-то причинам становится неприемлемой, ни уговоры, коим не место в Доме, ни грубая сила, к которой я так же не расположена прибегать, не изменит этого. Даже если ему хватит смекалки притаится и сделать вид, что внезапно всё осознал, то надёжности такой человек для окружающих его это не прибавит. Что потом? Какова вероятность того, что он продаст своих же, когда представится такая возможность, и, как результат, погибнет куда больше членов Семьи? - ещё один короткий вздох срывается с губ, прежде чем я зеркально повторяю манёвр Рида и поднимаюсь с кресла, складывая руки на груди. - Отбросив мораль и эмпатию в сторону, я могу с уверенностью утверждать, что Семья не заинтересована в подобных... потерях среди Воспитанников. В каждого из вас вложены большие средства и много сил, поэтому прежде чем признать неудачу и потерю так называемых инвестиций, каждый проходит довольно продолжительный испытательный срок, исчисляемый не днями, а годами. И если по истечении этого срока результат неудовлетворителен, то, что, по твоему мнению, можно ещё сделать?

Когда в помещении воцаряется молчание, я какое-то время просто наблюдаю за собеседником. Мы продолжаем стоять друг напротив друга, разделённые предметом мебели: я, опирающаяся в обсуждаемом вопросе на многолетний опыт и уверенная в каждом слове, что произношу вслух, и Рид, погрязший в собственных мыслях, вероятно, всё ещё ищущий какую-то лазейку, чтобы сохранить человеческую жизнь. Да, мне импонировала эта его черта характера, однако здесь и сейчас главной темой беседы была не поиск возможных выходов по изменению уже принятого решения, а потому, немного помедлив, я выхожу из-за стола, обогнув его по кругу и останавливаюсь совсем рядом с воспитанником.

- Считаешь меня бездушным монстром? - вопреки содержанию вопроса, я улыбаюсь, глядя на Воспитанника снизу вверх из-за существенной разницы в росте в отсутствии привычной обуви на высоком каблуке. Для меня, как для лисы, чей жизненный срок в идеале простирается не на одну сотню лет, время имело пластичную текстуру, вязко и бесконечно растягиваясь, казалось, в вечность. А потому сейчас, стоя перед некогда в виду взросления нескладным подростком мне было удивительно осознавать, как вчерашний оставленный на произвол судьбы ребёнок так быстро смог превратиться во взрослого, рассудительного и симпатичного мужчину. - Рид, я редко позволяю себе прибегать к похвалам или выделению кого-то из Воспитанников на фоне других. Для меня не может быть любимчиков, ведь в противном случае это приведёт к конкуренции, что может конечно обернуться чем-то полезным, но вероятнее всего, приведёт к катастрофе. Но это не значит, что я слепа к успехам и неудачам тех, кто находится в моей ответственности. И сейчас, без посредников и лишних ушей, я, пожалуй, могу сказать, что более чем довольна твоими результатами, ходом большинства твоих мыслей и демонстрации лояльности организации. Именно поэтому ты здесь. Именно поэтому я задала тот вопрос, что тебя так взволновал. Сейчас это не испытание, не особенно жёсткая проверка твоей готовности выполнить задание, а попытка понять, чего ты хочешь от своего будущего. Ты волен выбрать путь наименьшего сопротивления и остановиться в самом начале, делая то, что не всегда, но нравится, замерев на неопределенный срок на позиции простого исполнителя. Но я хочу и могу дать тебе возможность, не гарантию. Возможность достигнуть чего-то большего, получить большую свободу в организации и возможность когда-то в будущем больше руководствоваться собственными решениями, а не чьей-то указке, - позволив себе небольшую вольность, я аккуратно касаюсь его предплечья, чуть сжимая в, как мне казалось, ободряющем жесте. - Моё предложение является выбором дальнейшего развития. Оно не значит, что я намерена сделать из тебя палача, которого собираюсь отправить претворять в явь уже принятое решение, а лишь намерение в случае положительного решения помочь тебе с принятием, как положительных его сторон, так и отрицательных. Легко не будет, приятно... далеко не всегда. Но это возможность стать кем-то большим, чем рядовой исполнитель. Впрочем, твой отказ так же ничего не изменит. Я просто буду ждать появления иного кандидата, кому смогу доверить эту ответственную работу. Однако, надеюсь, прежде чем определиться, ты примешь во внимание тот факт, что большинство лишены выбора, как такового.

Будь то люди или сверхъестественные создания, пять лет назад, десять или тысяча - все мы рано или поздно во время течения наших жизней сталкиваемся с необходимостью признать собственные ошибки. И, увы, это всегда всем давалось тем сложнее, чем больше власти оказывалось у нас в руках. Малодушная рефлексия о собственных репутации, достатке, положении буквально начинает путать мысли, соблазняя и нашёптывая, словно змий-искуситель, поддаться порочности наших душ и использовать всё перечисленное так, чтобы наша ошибка вдруг оказалась правильным решением. Кто же может этому воспротивиться? О, в теории, разумеется, все, но беспощадная действительность не может похвастаться положительной статистикой, и большинство власть имущие достигают неискренних покаяний только в тот момент, когда оказываются загнанными в угол.

Что до меня?.. Что же. Будучи всего лишь одним из нескольких миллиардов человекоподобных существ на планете, и мне не удалось избежать этого порока, из-за которого я предпочитала быть правой всегда. Для чего и прикладывала определённые усилия, к сожалению, не всегда получая желаемый результат. Но у меня было одно преимущество перед обычными людьми, чей жизненный путь в конечном результате был не более чем яркой вспышкой в сравнении с тем, что ожидал меня. Этим преимуществом было время, что научило, если не сознаваться в своей неправоте во всеуслышание, то хотя бы не заниматься самообманом и иметь таким образом возможность молча исправить ситуацию. И сейчас я понимала, что ошиблась, поторопилась, сделав Риду своё предложение.

В то время, когда Рид всё глубже погружался в пучину обуревающих его сомнений и тяжёлых мыслей, я неотрывно изучала его лицо. Такое спокойное и уверенное в обычное время, сейчас оно отражало самые противоречивые эмоции, что ранее мне ни разу не доводилось лицезреть. Мой собственный взгляд гас от осознания и понимания того, что исполнительный и прилежный Рид, практически всегда демонстрирующий отличные результаты, вполне вероятно был совершенно другим человеком, нежели я себе вообразила. Ранее я не позволяла себе в его отношении подобных личных бесед, опасаясь осложнить ему жизнь положением "любимчика" капо среди прочих Воспитанников, выделяя его из прочих и привлекая к работе с собой исключительно из соображений поощрения результативного ученика, но теперь, пожалуй, была практически готова признать, что, возможно ошибалась и в этом отношении. И нет, я всё ещё пребывала в полной уверенности, что Дом Очага занимает особое место в его сердце, это было хорошо видно по его отношению к другим Воспитанникам, особенно более младшего возраста. Но, приняв рвение и исполнительность за желание выделиться из общей массы и добиться большего, не смотря ни на что, вероятно, погорячилась, невольно из-за недостатка информации примерив его положение на себя. Но Рид был куда добрее и человечнее, чтобы тут же согласиться, как сделала бы на его месте я. Он был мягче и не равнодушнее, а потому мне, вероятно, следовало отступиться и ослабить давление. А вопрос о преданности и вовсе отправил мыслями к его брату и заставил забеспокоиться.

- Нет, Рид, разумеется, нет. Возможно, в личной утопии нашего Дона все, кто находится под его началом, и безропотно следуют за ним из бесконечной любви и преданности, но мир, особенно преступная его часть, увы, устроена иначе. Каждый, без исключения, преследует свои интересы - комфорт, деньги, власть, вседозволенность, что угодно. Это понимают все, понимает и он, - некоторое время назад мне уже довелось говорить подобное и адресатом сказанного так же являлся Греймарк, только младший, а потому я испытывала некоторое чувство дежавю, что невольно наводило на мысль - не созвучно ли у братьев мироощущение внутри организации с той лишь разницей, что один из них выбрал путь молчаливой покорности, а другой - бунтарства и сопротивления сложившемуся укладу. Этот сам напрашивающийся вывод позволяет окрепнуть зародившемуся червячку сомнений внутри и, помянутая о резко негативной реакции Сэма на мои прикосновения, я отпускаю руку его брата, делая небольшой шаг назад, покидая личное пространство Рида. - Синдикат даёт достаточно возможностей для реализации своих амбиций и желаний. Зачастую даже больше, чем способна дать холодная государственная машина. Дом Очага один из примеров этого, он даёт возможность тем, у кого вне его стен возможностей намного меньше.

Оторвав взгляд от лица юноши напротив, я невольно поджимаю губы, скользя бесцельным взглядом по пространству кабинета, мысленно анализируя, как должна построить дальнейший диалог, чтобы убавить градус тревожности Воспитанника, на которого привыкла возлагать слишком много ожиданий, эгоистично не озаботившись его готовностью и желанием их воплотить. Но последующие слова старшего Греймарка возвращают моё внимание к нему, неожиданно отзываясь непонятным, нехарактерным теплом внутри. Не пожалел, - мысленно повторяю про себя, позволяя этому самому теплу отразиться во вновь возникшей и вполне искренней улыбке. И я бы даже, вопреки своему характеру и обычной манере проведения переговоров, рассмеялась, услышав его отчаянный вопрос, если бы не последовавшая за ним фраза, из-за которой с весельем пришлось повременить.

- Не хочу делать из Вас бездушного монстра, если не справлюсь с возложенной на меня ответственностью.

В кабинете воцаряется тишина. Интонация, с которой были сказаны последние слова, была странной, а смысл совершенно не хотел оформляться во что-то конкретное в моей голове. Почти физически чувствую, как улыбка медленно сходит с моего лица, а брови озадаченно приподнимаются. Мысленно повторяю его слова ещё раз и ещё, пока запоздавшее понимание, подобно приливной волне, не накрывает с головой. В этот момент я моргаю, неприлично округляя глаза и даже чуть наклоняясь вперёд и в следующий, не сумев сдержаться, едва успев прикрыть рот рукой наполняю пространство негромким смехом, которому стены моего кабинета, пожалуй, ещё ни разу не были свидетелем.

- Пожалуй, я всё же была не лучшей кандидатурой на роль управляющей Домом, - всё ещё немного посмеиваясь и сокрушённо покачав головой, я отворачиваюсь от перепуганного и загнавшего себя в какую-то обреченность Воспитанника, чтобы отойти к графину с водой, полагая, что тому не помешает прийти себя от всей той чехарды ужасов, что он успел прокрутить перед своим внутренним взором. - Что ж, я всегда видела проблемы с адаптацией у детей, что попадают в Дом в сознательном возрасте, но теперь, благодаря тебе и твоему брату, пожалуй, вижу некоторую закономерность, с которой даже теперь знаю, что можно сделать. И для начала, пожалуй, нужно будет как-то выделить время в своём расписании для общения с детьми, - вернувшись к Греймарку и протянув тому стакан воды, я чуть более расслабленно позволяю себе опереться бедром о стол, сложив руки на груди и чуть склонив голову на бок. - Рид, у тебя, твоего брата и, теперь полагаю, у ряда Воспитанников сложилось неверное понимание, что представляет из себя синдикат и сам Дом Очага. Ни одна из организаций под началом мафии не является тюрьмой, призванной лишить свободы тех, кто в ней числится. Мафия - это так называемое государство, внутри государства. Да, Воспитанники до своего выпуска занимают не самую лучшую позицию, находясь в иерархии где-то между уже состоявшимися членами организации и теми, кто с нами просто сотрудничает. Такими, как Найджел. Дом и действующие здесь правила созданы не для того, чтобы закрыть детей от всего мира в четырёх стенах, а для их защиты, максимально лишая возможности навредить себе и другим в силу возраста из-за невольной утечки информации за его пределы. Поэтому здесь мы постарались воссоздать все возможные условия для того, чтобы компенсировать невозможность свободного передвижения по городу. Что же до самого синдиката. Ты правда думаешь, что вопреки одному из главных правил о строжайшем запрете на убийство других членов мафии, внутри организации лишают жизни за допущенные ошибки и невыполненные задания? Боюсь, при этом раскладе мы уже давно перестали бы существовать, а не выросли до тех масштабов, что можем при желании диктовать свои условия не только в криминальной сфере, но и в политике. Ошибаются абсолютно все. Летальный исход для члена нашей организации может быть лишь в двух случаях - гибель на задании, если его деятельность сопряжена с рисками, и утрата доверия. Предательство. Наши же ошибки и неудачи напрямую влияют на возможность так называемого "карьерного роста" и благосостояния. В остальном же мафия действительно является Семьей, тесно взаимодействующей друг с другом на всех уровнях, и проблема заключается в том, что у Воспитанников перед глазами не лучший пример в моём лице. В виду своих психологических травм так сложилось, что мне проще работать одной и у меня даже нет правой руки, как у других капо, - бросив тоскливый взгляд на портсигар, всё же решаю воздержаться от вредных привычек в присутствии одного из самых правильныз воспитанников Дома и вновь улыбнулась, постаравшись сделать это как-то ободряюще. - Что же до тебя и твоего вопроса. Рид, ты выпустился бы из Дома ещё в восемнадцать лет - твои результаты это более чем допускали. Однако я посчитала, что для тебя было бы важно задержаться рядом с братом подольше, возможно, как-то повлиять на его успехи, ведь они, прямо скажем, удручают. К тому же я из эгоистичных побуждений не была расположена отпускать тебя покорять этот мир где-то далеко от Броунвена. Став управляющим Домом одновременно ты совершишь переход из Воспитанника в полноправные члены Семьи с вытекающей из этого неприкосновенностью, но и огромной ответственностью. Другой вопрос - твой личный комфорт на данной должности и те неприятные обязанности, что в любом случае время от времени придётся выполнять. Если это твой камень преткновения, и ты не хочешь связывать свою деятельность с принятием решений в части человеческих жизней, то в синдикате есть возможности для более, кхм, мирной жизни - хакерство, адвокатура, экономика, информационный шпионаж, в одном только Доме всегда требуется огромная масса самых разноплановых специалистов. Разумеется, верхушка заинтересована в том, чтобы обладающие способностями солдаты были задействованы в основной деятельности организации, но и этот вопрос решаем. К тому же, я не настаиваю на том, чтобы ты принял решение здесь и сейчас, у тебя есть время до твоего полного совершеннолетия.

Дом Очага – самое необычное вложение Семьи, что было на слуху в кругах капо довольно продолжительное время после того, как его основание предали гласности. Сама задумка мне не принадлежала, но, к счастью, в то время, когда задача по его созданию была возложена на меня, моих амбиций и стремления доказать, что проданная родителем малолетняя лисица стоит куда большего, было в избытке, чтобы полностью погрузиться в воплощение задумки высокого руководства. Тогда нелюдимой одиночке из рядов обычных солдат Семьи и в голову не могло прийти, что грифельные полосы на чертежах; многочисленные числа с впечатляющим количеством нулей; пустое, полуразрушенное и покрытое граффити здание и закупаемые для него мебель и стройматериалы не только трансформируются в функционирующее пристанище для сверхъестественных детей с непростой судьбой, но и станет её основной деятельностью на долгие годы, также принеся положение капорежиме.

Как и ранее, я не испытываю дикого восторга от решения руководства оставить меня на управлении Домом, даже спустя столько лет полагая, что любой взрослый с историей семьи, подобной моей, едва ли подходит для воспитания нового поколения маленьких мафиози. Но теперь, когда моя работа наконец начала приносить первые результаты, а один из лучших воспитанников Дома, стоя прямо передо мной, ловит каждое слово с растерянно-восторженном выражением лица, где-то глубоко внутри меня что-то откликается, обдавая промёрзшие внутренности неожиданным теплом, а толика тщеславия помимо моей воли забирается в уже довольно уставшее сознание совершенно неожиданным осознанием. Ведь у меня действительно что-то получилось правильно.

– Бесконечно приятно слышать это. Смею надеяться, что не один ты в Доме придерживаешься такого же мнения, – тепло улыбнувшись Воспитаннику, от последующего его предположения я всё же опускаю взгляд себе под ноги, не желая слишком явно демонстрировать своё мнение относительно более тесного общения детей с собственной персоной. Взяв пару мгновений для молчаливого обдумывания последующих слов, я бездумно складываю руки на груди, когда взгляд возвращается к собеседнику. – Не думаю, что будет так уж разумно с моей стороны устанавливать эмоциональный контакт с Воспитанниками. Я не педагог и не детский психолог, при этом занимаю довольно высокую позицию в иерархии Семьи, частью которой они готовятся стать. Слишком велик шанс ошибиться в словах или поступках и нанести тем самым больше вреда, чем пользы. Поэтому я полезнее для Дома за закрытыми дверьми в качестве страшилки или абстрактного образца для подражания, коими пользуются Наставники для тех или иных целей в воспитании. Тем не менее, проводить редкие встречи с детьми всё же хорошая мысль, но с целью развеять мифы и их домыслы относительно требований Семьи и их будущего внутри Организации. В конце концов, в Доме Очага только я полноценно работаю на синдикат за пределами этих стен. Полагаю, пока что этого будет достаточно, а в дальнейшем посмотрим.

Не пожелав и далее развивать опасную тему вокруг причин, по которым капо, ответственная за воспитание будущих солдат в Доме, старается не принимать непосредственного участия в этом процессе, я решила завершить данное обсуждение. Вновь адресовав улыбку Риду, когда тот снова решает побаловать меня собственной высокой оценкой моей работы, в следующий момент, чуть прищурившись, присматриваюсь к нему чуть внимательнее. Напряжение Греймарка я чувствовала с момента, как тот появился в моём кабинете. Не то чтобы это было чем-то удивительным, ведь Рид с самого появления в Доме демонтировал поразительную для подростка внимательность и собранность во время серьёзных разговоров и заданий. Но в этот раз что-то в его поведении мне показалось необычным и привлекло внимание. Спустя пару нервных движений юноши впрочем я понимаю, что именно. Скованность движений, тщательно подбираемые и максимально нейтральные фразы несколько настораживали. И мне очень не хотелось бы думать, что помимо куда большей сложности характера, нежели я себе представляла, Рид обладал какими-то опасными для него тайнами, что вгоняли его в куда более жёсткие рамки, чем требовалось.

...но ты и сам хотел бы остаться с братом, как я понимаю? – чуть склонив голову на бок, едва заметно вздыхаю. Если вся мотивация и стремления Рида заключалась лишь в том, чтобы уберечь брата от всего на свете, то, как это ни было печально, его лояльность легко могла бы быть поставлена под сомнение. И в перспективе это могло стать очень большой проблемой.

– Мне импонирует твоя идея, – медленно киваю в знак одобрения и задумчиво наклоняю голову на бок. Инициатива Рида после возникших сомнений оказывается как нельзя кстати, что обяжет Воспитанника быть у меня на глазах куда большее количество времени для более детального изучения его характера. – Вот только проводя больше времени со мной, ты всё равно невольно окажешься свидетелем тех дел, что не касаются управления Домом. Думаю, я могу допустить тебя до некоторых в качестве моего помощника до официального выпуска. Но хочу предупредить сразу, Рид, дела Семьи, в которых задействована я разительно отличаются от тех мелких заданий, что вы получали, как Воспитанники, как минимум масштабностью. Это не бахвальство, а действительность, к которой тебе нужно быть морально готовым. Надеюсь, это не станет такой уж проблемой.

Когда стакан, что я передала в руки старшего Греймарка находит свое новое место на моём столе, сам Рид на несколько долгих мгновений задерживается в склонённом состоянии совсем рядом со мной. Я ничего не говорю и не двигаюсь, с любопытством наблюдая за его действиями и мысленно вычёркивая из причин нервозности юноши страх перед моей надумано устрашающей персоной. Когда же тот, опомнившись, выпрямляется и спустя мгновение старательно пытается спрятать непрошенную зевоту, хмыкаю, вспоминая, что режим дня Воспитанников куда больше отвечает норме, чем мой собственный.

– Всё в порядке, встреча была даже формальнее, чем планировалась изначально. Думаю, это мне следует извиниться, что выдернула тебя из постели посреди ночи, я предполагала немного иное развитие событий. Достаточно на сегодня. Мне нужно закончить с работой, а тебе постараться выспаться, – еще раз коснувшись его плеча, на этот раз в прощальном прикосновении, я возвращаюсь за свой стол, в следующий момент убирая папку непрошедшего обучение Воспитанника обратно в ящик стола и беря в руки телефон, чтобы поставить точку в его судьба. – Рада, что мы поговорили, Рид. Доброй ночи.