Кабинет Соры

Всё пошло не по плану. Годы, прожитые в Семье, не оставили места каким-то иллюзиям о доверии между сторонами, заключающими нелегальные сделки. Но в обычной ситуации я имела чёткое представление о том, на какую из них могла явиться только в полной боевой готовности, средствах защиты и неприличным количеством охраны, а на какой могла пренебречь некоторыми из них. Сегодняшняя ситуация оказалась исключением. Партнёр был проверенным годами и рядом успешных сделок на поставку контрабандой нелицензированных медицинских препаратов из Индии, место и время привычными, а вот представитель второй стороны был тем, кого я видела впервые. Разумеется, это был один из тех тревожных звоночков, что я не должна была проигнорировать, но чересчур самонадеянно положившись на свои дипломатические способности, я не отменила встречу, а осталась вопреки инстинктам, говорящим о том, что пахнет жареным. Это была моя ошибка. Самоуверенный "новичок" вдруг начал торговаться и лоббировать свои интересы, не беря в расчёт уже имеющиеся договоренности. Более того, он оказался закрыт к предложениям "сопливой девчонки, которой синдикат решил купить их расположение", а потом... их оказалось гораздо больше, нежели нам продемонстрировали изначально. Боюсь, если бы не возможности, что давала мне лисья суть, меня постигла бы та же участь, что и мою охрану.

[float=left][/float]Тонкий визг тормозов, и мой автомобиль останавливается недалеко от моего клуба. Убрав подрагивающие пальцы с руля, я аккуратно коснулась окровавленной одежды. Дело было плохо - я теряла много крови, что уже выражалось в испарине на лбу, лёгком треморе рук, усиливавшимися слабости и головокружении и неестественной даже для меня бледности кожи. Требовалось срочно добраться до кабинета, каким-то образом достать одну единственную попавшую в меня пулю и сделать плотную перевязку, пока я ещё была на это способна. Появление в больнице в подобном состоянии грозило интересом со стороны полиции, чего я не могла себе позволить, а принять помощь от кого-то из членов мафии ввиду лисьей особенности по возвращению долгов легко могло обернуться самыми неприятными последствиями. Потому в этой ситуации я была одна.

Не без усилий затолкнув дипломат с деньгами под пассажирское сидение, что я каким-то чудом смогла прихватить с собой, убегая с места покушения, я с трудом и через боль надела пиджак, пряча ранение от посторонних глаз и вышла из машины. После нескольких глубоких вдохов остывшего ночного воздуха перед глазами немного прояснилось и, нацепив своё обычное выражение бесконечного спокойствия на лицо, я открыла дверь клуба. Охрана "Полёта" прекрасно знала, кто перед ними, а потому я беспрепятственно дошла до основного зала, где яркий мигающий свет пусть и дезориентировал, но играл на руку.

- Мисс Хван, - менеджер клуба возник передо мной, как чёрт из табакерки в вечном желании быть полезным. - Мы не ждали Вас сегодня. Что-то произошло? Я могу быть полезен?

- Нет, Найджел, всё в порядке. Я освободилась раньше и решила немного поработать, - взгляд безразлично скользит по залу, подмечая несколько знакомых лиц, но моё внимание сосредоточено на мерзком ощущении медленно скользящих капель крови по моей ноге, скрытые просторными брюками от посторонних глаз. У меня нет времени на подобные задержки, поэтому немного скомкано спешу отделаться от нежелательной услужливости. - Я вижу, что в клубе всё хорошо и моего участия не требуется, поэтому прошу меня извинить, я приступлю к делам. Позаботьтесь, чтобы меня сегодня не беспокоили. Для всех гостей меня сегодня нет, как и планировалось изначально, - на этом я заканчиваю разговор и, обойдя менеджера, двигаюсь дальше в направлении своего кабинета на нетвёрдых ногах, лишь раз пошатнувшись и найдя опору в ближайшей стене, уперевшись в ту тыльной стороной руки, чтобы не испачкать в собственной крови.

Оказавшись в безопасности, я нетерпеливым движением стряхнула с ног туфли и, пошатываясь, добрела до полки с аптечкой. Испорченный пиджак полетел на пол, туда же со стуком разлетелись пуговицы блузки, когда я резким движением рванула её полы. Схватив графин с виски я сделала пару быстрых глотков, чуть не задохнувшись от непривычной крепости употребляемого напитка, но ввиду отсутствия других обезболивающих выбирать не приходилось. Следом часть дорогого напитка плеснула на рану, не сдержав болезненного вскрика, резко разрезавшего практически полную тишину звукоизолированного кабинета. Морщась от ноющей боли от попадания алкоголя на рану, я опустила взгляд на собственный бок, осматривая рану. Нужно было что-то делать и быстро. Ослабевшие пальцы сомкнулись на ноже для колки льда. Обеззаразив и его тем же способом, я медленно опустилась на край стола и замерла, собираясь с духом.

Боль. Душевная или физическая, неважно. Это то, что сопровождает нас на протяжении всей нашей жизни. Одни стараются всеми силами её избежать, выбирая путь наименьшего сопротивления во всём, другие - очень быстро ломаются от малейшего её проявления, третьи же очень глубоко переживают, проклиная судьбу за то, что послала им такие страдания, даже если те на деле и выеденного яйца не стоят. Но среди многообразия отношения к боли есть и такие городские сумасшедшие, как я, что интерпретируют её, как проверку собственной стойкости, как трамплин, чтобы, сжав зубы и преодолев его, в последствии стать ещё сильнее. Для меня это урок. Некий щелчок по носу, знаменующий, что я в чём-то ошиблась. И сейчас моя ошибка была более, чем очевидна, и чёрта с два я собиралась просто умереть, ничего не исправив и не обернув это поражение против врагов Семьи. Против моих врагов.

Правильно направленная злость оформилась в уверенность в дальнейших действиях и готовность к новой порции испытаний на прочность. Мне нужно было помочь себе и принятие этого простого факта успокоило, охладило голову и убрала дрожь из рук. Как вдруг резкий, громкий посторонний шум в клочья разрывает тишину кабинета, как-то интуитивно заставив прикрыть голову руками на тот случай, если разрушения продолжатся. И в голове вспыхивает одно лишь слово. Выследили? Кровопотеря имела свои последствия, потому реакция на вторжение оказалась недостаточно своевременной, заторможенной. И когда я, соскользнув с края стола и перехватив нож для колки льда для самообороны лезвием вниз, обернулась с готовностью дать отпор источнику звука, перед моим взглядом уже была хорошо знакомая широкая спина моего лучшего Воспитанника, бросившегося, по всей видимости, на мою защиту от несуществующего врага.

- Рид, - только и успеваю едва слышно выдохнуть я, когда тёплые ладони касаются бледных и похолодевших щёк, а обеспокоенные голубые глаза заглядывают в мои собственные. Догадка о том, что он, по всей видимости, каким-то образом услышал мой непроизвольный возглас, мелькает вспышкой в сознании, но не даёт ответа о том, что тот забыл на балконе моего кабинета - единственного не звукоизолированного участка данного помещения. Вот только сейчас у меня не было времени задаваться этим вопросом, ведь каждое мгновение промедления всё ближе подводило меня к возможной потере сознания. - Ничего не произошло, всё нормально, - устало отвечаю на восклицание старшего Греймарка, не готовая тратить оставшиеся силы на объяснение произошедшего конфликта, но Рид уже замечает ранение, скользнув обеспокоенным взглядом по мне в поисках повреждений и предсказуемо находя искомое. - Только пуля застряла, - вымученно улыбнувшись, я намереваюсь отстраниться, не собираясь до того, как извлеку кусок свинца из своего организма, вдаваться в какие-либо объяснения. Потому последующий вопрос остаётся без ответа, и я оброняю короткий приказ, - Уходи, - коему не суждено было быть услышанным.

- Позвольте Вам помочь, - не вопрос - утверждение. Прежде чем успеваю возразить, Греймарк уже оказывается с другого бока, подныривая под мою руку и аккуратно, но настойчиво увлекая моё не способное сопротивляться тело в сторону другой горизонтальный поверхности кабинета, к дивану. И с одной стороны подобная готовность прийти мне на помощь вновь затрагивало те струны в моей душе, что долгие годы оставались неподвижны до появления Рида в Доме Очага, согревая не меньше неожиданного и непривычного прикосновения к моему лицу парой мгновений ранее, но с другой... я слишком долго была одна, чтобы отреагировать иначе.

Мгновенно ощетинившись, я чуть поворачиваю голову в сторону юноши, пронзая того колючим, пронзительным взглядом, коим ещё никогда не смотрела в его сторону. Практически полностью обессилев, я не могла оказать сопротивление, рискуя попросту отключиться, но и принимать помощь от кого бы то ни было никогда не входило в мои планы, ведь на деле особенность моей сверхъестественной принадлежности к многохвостым на сегодняшний день были моей главной слабостью, преимуществом, которое я не намерена была предоставлять никому, включая Рида. Впрочем последний, к счастью ли, не обратил внимание на неуловимое изменение моего настроения, действуя по тому пути, что считал верным, поэтому вскоре меня осторожно опустили на прохладную кожаную поверхность. Под моим пристальным взглядом он уверенно забирает нож из моих пальцев, что разжимаются только со второй попытки, другой рукой принявшись бороться с пряжкой ремня. Кхм... Пожалуй, в этот момент даже моя настороженная озлобленность уступила место нездоровому любопытству.

Связывание? Решил на посошок получить удовольствие, пока тело ещё жизнеспособно? - молча наблюдая за действиями Воспитанника размышляла я, озадаченно изогнув одну бровь. Но нет, Рид в который раз оказывается куда чище и добрее своей испорченной жизнью наставницы и умудряется задуматься о том, что мне даже не пришло в голову. И... да, я сдалась. Просто отпустила ситуацию, позволив себе недопустимое, - проявление слабости и беспомощности перед тем, кто никогда не должен был этого увидеть. В конце концов, вероятность того, что Рид был в курсе неприятной лисьей особенности, что так сильно тревожила меня, была невелика. Слишком молод и неопытен он был. А скользкая и изворотливая я могла обыграть всё так, что он о ней никогда не узнает. Поэтому, усмехнувшись, я приняла из его рук влажный и резко пахнущий предмет гардероба, но не для того, чтобы применить его по предполагаемому назначению, а чтобы положить его на диван рядом.

- Я кицунэ, Рид, - голос звучит позорно слабо, с хрипотцой, поэтому прежде чем продолжить я прочищаю горло, морщась от боли. - Боюсь, моего укуса эта вещица не переживёт, поэтому для меня она в этом смысле бесполезна, - было странно, что даже для такой короткой фразы моего прерывистого дыхания не хватало. Вдохнув поглубже и чувствуя, как нестерпимо меня начало клонить в сон, вяло отвечаю на его вопросы. - Метров 5-10, я смотрела в другую сторону. Патрон свинцовый, с серебряным я так долго, наверно, не протянула бы, - подняв взгляд на обеспокоенное лицо Воспитанника, я невольно улыбаюсь и, повинуясь внезапному порыву, тянусь пальцами к его лицу, возвращая прикосновение и непреднамеренно оставляя на светлой коже некрасивые отметины собственной кровью. - Для меня это не впервые, Рид, поэтому не переживай. Справлюсь. Я сильная, - прерывистый вдох. - Действуй.

Какими бы разными мы ни были, все живые существа независимо от расовой принадлежности в конечном счете устроены практически одинаково. Когда нам плохо физически или морально, чувство самосохранения и желание избавиться от дискомфорта или опасности делают нас просто невыносимыми. Мы легко раздражаемся, наш эгоизм заполняет сознание целиком, вытесняя все морально-этические нормы, вбиваемые в нас воспитанием и обществом на протяжении всей жизни. Так работает инстинкт самосохранения. И те, кому не свойственно жить в самообмане, никогда не смогут осудить подобного поведения, в глубине души понимая, что вели бы себя в схожей ситуации точно так же. Так же, если бы природа не предусмотрела множества отклонений от нормы, что и определяют ныне многообразие человеческих (и не очень) реакций на опасные ситуации, в том числе и мою собственную.

Обладая от природы спокойным характером, я редко испытываю какие-то яркие эмоции, чаще изображая их на публику, нежели на самом деле переживая. Семья, что высоко ценила в своих солдатах умение действовать, руководствуясь холодным разумом, а не чувствами, только способствовала усугублению ситуации, тренируя у рядовых исполнителей для сложных заданий способность игнорировать заложенные природой инстинкты, если это было полезно делу. Проще говоря, большинство из солдат синдиката было морально подготовлено тихо сдохнуть в вентиляционной шахте от полученных во время выполнения задания ранений, нежели стать причиной раскрытия какой-либо информации, способной навредить Семье, попав в плен. Причины подобной преданности у каждого члена Организации были свои, я же относилась довольно к обширной группе последователей, для которых было всё предельно просто: семью не предают, а иной семьи у нас попросту не было.

Но сейчас ситуация была иной. Мне повезло и, не смотря на ранение, удалось выбраться с места проведения сделки, избежать преследования и добраться до одного из двух объектов базирования определённых сил Семьи и её союзников в зоне Чамили - клуба "Полёт". Я совершенно точно знала, как помочь себе и определенно была на это способна, претерпев любую боль, что потребуется при этом выдержать. Правда, в этом вопросе оставалось одно единственное, но крайне опасное "но": я не смогла самой себе дать гарантий, что в процессе мне бы удалось удержаться в сознании и не отключиться от банального болевого шока или фатальной потери крови из-за грубого исполнения требуемых медицинских манипуляций, что в противном случае привело бы моей скоропостижной кончине. Именно этот факт стал решающим в принятии помощи Рида. Однако когда Воспитанник вместо того, чтобы блеснуть своей подготовкой перед медленно умирающей наставницей и не тратить впустую драгоценное время, решил следом за уточнениями расстояния выстрела, ещё и осведомиться о возможности преследования, я всё же почувствовала лёгкий укол раздражения, и молча воззрилась ледяным взглядом на практически выпускника Дома в молчаливом неудовольствии. Впрочем, стоило испуганным голубым глазам взметнуться к моему лицу, как я немного смягчаюсь, разумеется, прекрасно понимая растерянность и испуг непривыкшего к подобным приключениям юноши, хоть и не росшего в тепличных условиях, но и ещё не сталкивающегося с теоретическими ситуациями с курса лекций по оказанию первой помощи в реальности.

- Продержитесь еще немного. Я быстро, - смысл сказанного сразу постичь не получается, а когда это происходит, Воспитанника уже нет рядом - он ищет что-то в аптечке на столе. Хмурая складочка непонимания поселяется между бровей, когда я перевожу на него взгляд, наблюдая за его действиями. То, что моё тело сейчас находилось в состоянии покоя, существенно замедлило кровотечение, выигрывая время, но не настолько, чтобы не предпринимать никаких действий. Правда, мой невольный помощник (или на самом деле палач?), по-видимому, не разделял моего мнения.

- Рид?.. - хриплый шёпот распространяет моё изумление в пространстве моего кабинета, но вопреки ожиданиям дверь с лёгким щелчком всё же закрывается за спиной Воспитанника Дома, оставляя меня один на один с полнейшим непониманием происходящего. Ощущение, что меня только что бросил умирать человек, к которому в последнее время я позволила себе демонстрировать куда большее доверие, чем кому бы то ни было в своём окружении, вбивает ржавый гвоздь в грудную клетку, что тут же перехватывает дыхание. Закрытая дверь кабинета, в которую ныне был устремлён мой шокированный взгляд, хранила молчание, не нарушая монотонности белого шума, что наполнял сознание. Но уже в следующий момент мне кажется, что я слышу звук скрежетания собственных зубов, когда челюсти непроизвольно сжимаются в ответ на расползающиеся по венам гнев и упрямство, в готовности выцарапать собственное право жить, если потребуется, в самой книге человеческих судеб. Хван Сора так не умрёт.

Не обратив внимание на обыденное чувство дежавю, что неизменно возникает каждый раз, когда мозг получает сигнал мобилизовать ресурсы и не сдаваться, на мгновение прикрываю глаза, собирая силы из всех самых потаённых местечек моего сверхъестественного организма. Глубокий вдох, задерживающийся в лёгких дольше положенного из-за приложенного усилия над собой. Испачканная в подсыхающей крови ладонь, прижимающаяся к ране, чтобы хоть как-то воспрепятствовать кровотечению, что вновь начинает ускорять свой бег из-за выхода тела из состояния покоя. Пальцы другой руки, вновь смыкающиеся на отложенном Ридом в сторону ноже для колки льда, чтобы продолжить начатое до появления в кабинете Воспитанника. Упрямое "Мне никто не нужен, чтобы справиться со своими проблемами" в голове и гонимые мысли о том, что время для успешной реализации задуманного упущено. ...вновь открывшаяся дверь, хорошо знакомый голос и длинные пальцы, настойчиво и непреклонно отнимающие предмет, что должен был спасти мне жизнь.

Раздражение вновь вспыхивает яркой искрой среди безразличной пустоты, когда Рид снова исчезает из поля зрения, а со стороны, где располагалась ванная комната, раздаются звуки какой-то возни. В поисках терпения, что по объективным причинам решило сегодня меня покинуть, я ненадолго прикрываю глава, впрочем довольно быстро осознавая всю скверность данной идеи, стоило сознанию с готовностью попытаться уплыть в блаженное небытие. Но ресницы упрямо вздрагивают, вновь освобождая из своего плена уставший взгляд карих глаз, что тут же фокусируется на опустившегося рядом Воспитанника. Он вновь тратит моё время на собственные сомнения. Мне очень хочется преподать пару жизненно важных уроков, но используя, как практический материал уже его собственное тело, но на это у меня, разумеется, уже не было никаких сил, поэтому вместо этого я лишь издаю вымученный смешок:

- Даже интересно, - хрипло говорю, почти переходя на шёпот, до того, как напуганный воспитанник, всё же решит отправиться на поиски еще одного нежелательного кредитора. - Осознаешь ли ты, что своим промедлением убиваешь меня?

Не могу знать, что именно в результате послужило толчком для Рида, но дело в итоге сдвигается с мёртвой точки, как бы мрачен ни был сейчас данный каламбур. Первые прикосновения к коже успокаивают. Мой затылок касается упругой поверхности спинки дивана, а глаза вновь закрываются, но снова не с целью забыться в беспамятстве, нет. Я концентрируюсь на том, чтобы подавить естественные реакции организма и не начать дёргаться в подсознательном стремлении избавиться от болезненных ощущений. Напрягаюсь, как струна, под чужими пальцами и с шумом втягиваю в лёгкие воздух стоит Риду потревожить рану. Линия подбородка очерчивается чётче из-за плотно сжатых зубов, а пальцы непроизвольно вспарывают обивку дивана, когда его руки сменяются болезненной жёсткостью металла и попытками подцепить застрявший во мне свинец. Боль вызывает из памяти ряд мрачных иллюстраций яркими красками, растекающихся по внутренней стороне век, что на мгновение вынуждает дать слабину, вздрогнуть к своему неудовольствию, издав низкий болезненный стон и почти заставив просить о том, чтобы всё, наконец, прекратилось. Но пытка продолжается ещё совсем немного, хоть мне мерещится в минувшем времени вечность, но когда я чувствую, что инородные объекты покидают моё тело, вздох облегчения всё же срывается с губ. Вновь чужие пальцы на моей коже. Мне всё ещё больно, но эта боль не идёт ни в какое сравнение с минувшей. Перед глазами всё немного плывёт и, чтобы вновь сфокусировать взгляд на Воспитаннике, требуется приложить несколько больше усилий, чем хотелось бы.

- Чтобы убить меня за все, придется поправиться. Зато сможете объединить силы с Найджелом.

Мои губы изгибаются в слабой улыбке, правда во взгляде не отражается никаких эмоций. Мне не смешно. Всё ещё оттягивая тот момент, когда нужно будет подняться на ноги и снова вживаться в роль сильного лидера, я с трудом отняла руку от истерзанной обивки дивана и жестом поманила Рида приблизиться. Когда наивный Воспитанник выполнил мою безмолвную просьбу, вероятно, ожидая дальнейших просьб или распоряжений, я поспешила не оправдать его ожидания. Я приподнимаю голову, когда пальцы грубо смыкаются на подбородке старшего Греймарка, и насильно вплотную притягиваю его ближе к себе, оставляя между нашими лицами считанные сантиметры.

- Ты ослушался моего приказа. Дважды, - тихо говорю я, не окрашивая свою речь какими бы то ни было эмоциональными оттенками. - Если ты обладаешь теоретическими знаниями, чтобы помочь кому бы то ни было, сначала подумай о том действительно ли они отвечают ситуации, а главное - готов ли ты их применять на практике. Во мне менее пятидесяти килограмм веса, Рид, если бы я была человеком, то пока ты наслаждался пробежкой по клубу, была бы уже мертва или стала овощем от недостаточного снабжения кровью головного мозга. Впрочем, насчёт последнего я ещё не уверена, как дела обстоят с моим видом, - с неудовольствием ощущаю, как внутри меня разрастается желание, плавно перетекающее в необходимость, старающуюся вырваться из под контроля потребность сию минуту отдать долг юноше напротив. Проявление этого инстинкта кицунэ так силён, что требует от меня чуть ли не большей концентрации, нежели при извлечении пули, отчего мой тон становится более угрожающим из-за непреднамеренного напряжения в голосе. - Если бы ты ушёл, когда было велено, и я в результате своих действий умерла, то ты бы не пострадал. Но если бы я умерла после того, как ты вмешался, камеры видеонаблюдения моего кабинета сделали бы виновным тебя. Тебя бы убили, Рид, и, вероятно, твоего брата тоже просто потому, что о ваших сильных родственных узах очень хорошо известно в Доме, - я всё ещё чувствовала эту неприятную слабость, сделавшую гравитацию едва выносимой, но даже в ослабленном состоянии всё ещё была физически сильнее человека, а потому мрачно процедила, неотрывно глядя в голубые глаза напротив. - Если такое повторится ещё раз, сломаю тебе руку, и, поверь, будет только началом твоих неприятностей.

Разжав пальцы, я глубоко вдохнула, собираясь с силами и прижав одну руку к боку, не без усилия поднялась на ноги. Покачнувшись от внезапного головокружения, вытягиваю руку в направлении Рида в останавливающем жесте, предвосхищая попытку светловолосого рыцаря Дома Очага прийти на помощь даже после озвученных угроз. Окинув взглядом царящий беспорядок, с усмешкой обернулась к юноше, дублируя его недавнее натолкнувшее не на самые приличные мысли представление, слабыми пальцами взялась за развязывание затянувшегося в узел в ходе всех сегодняшних событий тканевый пояс на собственных брюках.

- Раз уж ты взялся сегодня меня спасать, то к тебе будет ещё одна просьба. Мне нужно вернуться в Дом Очага, там есть и медики, и необходимые медикаменты. Они быстро приведут меня в нормальное состояние. Но так же там есть дети, среди которых присутствует довольно много тех, кто обладает усиленным обонянием. К тому же среди персонала есть вампиры. Благоухая кровью, туда наведываться не стоит. Мне нужно, чтобы ты помог смыть с меня кровь, боюсь, что мне сейчас не по силам наклоняться без потери сознания. Затем примешь душ, а с одеждой разберемся, - невозмутимо, насколько позволяло то и дело сбивающееся от слабости дыхание, сказала я, рассудив, что раз уж в наших с Ридом отношениях таким неприглядным образом появилась нагота, то беспокоиться об ударах по репутации было как-то поздно. Всё же выбрав плечо Воспитанника в качестве доступной в обозримой близости опоры, я не без труда отделила от кожи прилипшую из-за крови ткань брюк, следом отшвырнув испорченный предмет гардероба от себя ногой. - Но если я услышу имя Найджела от тебя сегодня ещё раз, то все угрозы, что обещала, я воплощу раньше. Имей ввиду.

Мой мозг скорее на автомате, чем целенаправленно, отмечал занятные попытки Рида проявить характер вопреки его собственному обостренному чувству необходимости соблюдения протокола в моём присутствии. Они несомненно привлекли бы моё повышенное внимание и, возможно, даже желание копнуть глубже в желании лучше разобраться в его личности, если бы не более чем отвратительное самочувствие, вынуждающее в кои-то веки сфокусировать внимание на самой себе, а не на происходящем вокруг. Вскоре после того, как я с бравадой поднялась с дивана, потерявший слишком много крови организм практически заставил меня усомниться в правильности своего решения. Упрямство и приобретённая в синдикате стальная воля гнали вперёд доказывать всем вокруг и себе в первую очередь, что Хван Сора всё ещё жива и способна уничтожить всех недругов, что посмели нанести такое оскорбление Семье, на глазах у их близких. Но чёртова физическая оболочка не была готова к мстительным свершениям, демонстрируя хоть и ставшую, по ощущениям, более результативной регенерацию, но всё ещё не достаточную для тех ситуаций, в которые меня периодически бросала жизнь. Реальность была такова, что сейчас я обессилила настолько, что в отсутствии надёжного плеча старшего брата Греймарк, боюсь, не добралась бы до ванной комнаты.

Словно сломанную куклу, ещё пытающуюся изобразить уверенную поступь, Риду удалось поместить меня в душевую кабину. Для уверенности в том, что я не рухну, потеряв точку опоры, он прислоняет меня к её стенке, после чего принимается суетиться рядом, настраивая температуру воды и озаботившись поиском полотенец. Чувствуя спиной ныне неприятную прохладу ещё не нагревшегося стекла, я молча наблюдаю за его быстрыми движениями, чувствуя, как постепенно утопаю в тягучем болоте времени, удерживаемая в сознании разве что разъедающей душу потребностью оплатить возникший перед Ридом долг, что оказалась невыносимее даже ноющей боли от ранения в боку.

- Нет, не горячо, – изначально не планируя вступать в диалог и даже испытав некоторое раздражение, когда Рид предпринял очередную попытку оспорить мою просьбу, я всё же нарушаю молчание. В какой-то момент ставшие заметными невооружённым глазом всё возрастающие нервозность и растерянность Воспитанника, неожиданно показавшись мне крайне милыми, ослабили внутреннее напряжение из-за неудовлетворительного физического состояния, сгладили озлобленность, вызванную непозволительной слабостью и зависимостью от чужой помощи, и даже нарисовали на губах уставшую улыбку. – Прекрати суетиться, Рид. Я ценю твою деликатность, но я сама попросила тебя о помощи... Ты можешь меня касаться, не опасаясь, что я вознамерюсь воплощать свои прежние угрозы. Да и нет у меня на это сил.

Последняя озвученная мысль сопровождается вздохом, а я на короткий миг прикрываю глаза, откидывая голову назад так, что затылок касается стекла, но очень быстро понимаю, что это была не лучшая затея, когда ощущение окружающего пространства начало настойчиво ускользать куда-то вбок. В итоге, оказавшись неспособной таким образом облегчить юноше жизнь, я безучастно наблюдала за его неуверенными движениями, ощущая на своей коже осторожные прикосновения чужих пальцев, пока вдруг не решила ответить на первый заданный вопрос, что изначально проигнорировала, дабы немного разрядить атмосферу.

– Ты попал в Дом, когда я ещё не была капореджиме. Мне тогда было куда сложнее управлять им, ведь будучи обычным солдатом я не просто должна была отчитываться о каждом своём решении, я не могла их принять, не получив одобрения, капо, под руководством которого служила Семье, что существенно растягивало во времени любую мою инициативу. Но не смотря на то, что всегда по своей натуре была одиночкой, я получила мощную поддержку от других членов Семьи, что так или иначе были направлены мне на помощь или присоединились самостоятельно за всё время существования Дома. Возможно, если бы не они, я бы увязла в мелочах, и Дом сейчас бы не существовал в том виде, в каком находится сейчас, – я даю себе пару мгновений, чтобы перевести дух. Меня всегда удивляло, что обычная речь отнимала некоторое количество сил, что особенно ощущалось в период недомоганий. Этот раз не стал исключением. – Когда было принято решение о моём продвижении на более высокий пост, многое упростилось. Вот только не отношения с теми, кто до этого времени был дружелюбен. Поднявшись на ступень выше, я изменила расклад сил – их жизни и благополучие оказались зависимы от моих решений, и я очень быстро поняла, что те, кто прикрывал мне спину раньше, теперь с особой тщательностью выискивают любые слабости, способные стать рычагами воздействия, – невесёлая усмешка возникает на губах. – Ты сам не преминул воспользоваться моей слабостью, чтобы ослушаться приказа. Но пока ты не заинтересован в моём падении, а теперь представь, что могут сделать те, кому оно на руку. И прими в расчёт тот факт, что очень многим в Доме хорошо знаком запах моей крови.

Закончив с непрошенными откровениями, что явно были частью тех моих нетипичностей, что оказались продиктованы скверным самочувствием, и заметив, что труды Рида принесли свои результаты, я осторожно выпрямляюсь, перенося вес с уже практически родной и комфортной стеклянной стены кабинки на ноги. Буркнув «их можно просто отрезать» на вопросах о волосах, я всё же не сопротивляюсь аккуратной заботе старшего Греймарка, даже в определённый момент запрокинув голову, чтобы тому было удобно, и в силу своего небольшого роста получив возможность немного видеть своего сегодняшнего супергероя... Но что-то внутри меня от этого действия пошло не так. Картинка перед глазами как-то внезапно подёрнулась шумом, как в старых, чёрно-белых телевизорах. Не смотря на тёплую, почти горячую воду, всё тело обдало холодом, после чего ощущение собственного тела куда-то пропало, а я стала стремительно погружаться во тьму.

Да, я давно перестала бояться смерти, с холодной головой год за годом отправляясь даже на самые опасные задания синдиката, не имея никого настолько важного, к кому стремилась бы вернуться и не являясь этим кем-то для кого бы то ни было. Но сейчас, пробуждённый давно уснувшим инстинктом самосохранения, испуг яркой вспышкой взорвался в ускользающем сознании.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я открыла глаза. Судя по всему, не дольше нескольких минут. Я распахнула их, задышав быстро и тяжело. Стремительно возвращающиеся ощущения подсказывали, что я нахожусь на руках у явно перепугавшегося Рида, вместе мы располагаемся на полу всё той же душевой кабины, щедро поливаемые не перекрытой водой. Наложенная повязка намокла. Мне всё ещё холодно, не смотря на температуру воды. Голова кружится, вызывая лёгкую тошноту. Сердце исступленно заходится в грудной клетке, подгоняемое необъяснимым страхом, что поселился в груди, как нечто инородное... Как извлеченный не так давно патрон. Кажется, Рид что-то говорит или мне мерещится, потому что в ушах беспощадно шумит. И плохо отдавая себе отчёт в своих действиях, я притягиваю Рида к себе, настойчиво обнимая того за шею. Только теперь, ощутив чужое тепло, осознала крупную дрожь, что беспощадно сокращала каждую мышцу моего тела. Первая в жизни паническая атака подкарауливает меня в самый неудачный момент, впрочем являясь вполне логичным продолжением нетипичного для моего существования нервного напряжения, и ныне вознамерившись выдавить из моих лёгких остатки кислорода и окончательно добить. Выведенный из равновесия разум цепляется за первую информацию, что появляется из памяти, приняв в работу необходимость переключить внимание. И я пытаюсь... Очень пытаюсь сместить фокус внимания с озноба, пробирающего каждую клеточку моего тела, на тепло обхвативших меня рук, с неподконтрольной дрожи на голос, который был мне не безразличен, с невозможности коротких вдохов насытить лёгкие необходимым количеством кислорода на... на... Это оказывается сложнее, чем я думала. Недостаток кислорода, рокот неровного исступлённого сердцебиения выбивают все мысли из головы, а отчаяние вызывает в уголках глаз давно забытые слёзы. Я не справлялась. Опять.